Логотип

Интервью с ведущим сотрудником заповедника "Вишерский", кандидатом биологических наук, орнитологом В.А. Колбиным

Интервью с ведущим сотрудником заповедника "Вишерский", кандидатом биологических наук, орнитологом В.А. Колбиным

Василий Анфимович КОЛБИН ведущий сотрудник природного заповедника «Вишерский», кандидат биологических наук, орнитолог. Окончил Пермский государственный национальный исследовательский университет в 1983 году по специальности «Биология», специализировался по орнитологии. Автор более 200 научных и научно-популярных статей и книг. Его статьи публиковались в журналах «Наука в фокусе», «Вокруг света», «Наука и жизнь», «В мире животных», «Природа», «Природа и Свет», «Охота и рыбалка 21 век», «Детская роман-газета», «Загадки истории», «Сибирский экологический журнал», «Экология», «Русский орнитологический журнал», Ornithologische Mitteilungen, «Литературная Пермь», «Уральский следопыт», «Компаньон» и других изданиях.

В.А. Колбин – неоднократный победитель и призер множества конкурсов: в 2013 году - победитель конкурса «В гармонии с природой» имени Василия Пескова Министерства природных ресурсов и экологии Российской Федерации в номинации «Непознанная Россия», в 2010 году - лауреат конкурса на соискание премии имени Ф.Р. Штильмарка в номинации «Книги о природе для детей» в номинации «Достижения в науке, в 2012 году – в номинации «Путеводители о природе».

 

В орнитологии, как и в любой другой серьезной науке, невозможно достичь успеха, не будучи целиком преданным профессии. Поэтому связывают свою жизнь с изучением птиц только те, кто до конца уверен в своём выборе.

Обычно история государства или история науки воспринимается, прежде всего, как перечень событий. Сами события, однако, - это прежде всего люди со своими неповторимыми чертами характера и внешности, со своими надеждами и открытиями.

Достаточно часто можно слышать расхожее суждение о том, что орнитолог – не профессия, а образ жизни. По-видимому, в этом высказывании сконцентрировано то очевидное для всех соображение, что ради занятия наукой орнитолог во многом пренебрегает теми обычными благами цивилизации, без которых немыслим современный человек, а также и то, что в результате этого пренебрежения и самого рода занятий они действительно часто предстают эдакими чудаками, как в глазах часто окружающего большинства людей, так и в пытливых глазах многочисленных журналистов, для которых рассказ о птичках и птицеловах всегда есть некая забавная изюминка в ряду скучных репортажей. Между тем, орнитология – это Наука.

Мы беседуем с ведущим научным сотрудником государственного заповедника «Вишерский» Василием Анфимовичем КОЛБИНЫМ:

- Василий Анфимович, расскажите, с чего началось Ваше увлечение орнитологией?

- Все просто: со школьной поры всегда был интерес к природе. Эта детская тяга и привел меня к тому, что я в буквальном смысле слова начал «трясти» нашу маленькую библиотеку кировского посёлка, что возле Закамска (находится в г. Пермь прим. авт.) И… однажды поймал себя на том, что птицы привлекают больше всего. Засев за популярную литературу, стал с особой тщательностью вчитываться в описание образа жизни птиц, и именно тогда понял, что птицы привлекают меня больше всего. Это и поразило, и в то же время обрадовало меня – понял, что даже в этом, казалось бы, простом деле, есть возможность проявить себя, добившись настоящих знаний на основе своего собственного опыта.

Эта детская увлеченность в конце концов привела меня в Школу юных биологов при Пермском государственном классическом университете, где и начал заниматься с девятого класса. Нашими наставниками в ней были преподаватели ПГУ.

Моей первой научной работой стало исследование по дубровнику (дубровник – птица семейства овсянковых. Гнездится почти на всей территории России и Восточной Европы. Зимует в Южной части Китая и в Юго-восточной Азииприм. авт.). И пусть это было всего лишь 3-страничная работа, но собранные данные оказались весьма уникальны.

А дальше благодаря определенному багажу – хорошим аттестату и моим исследованиям – было совершенно беспроблемное поступление на биологический факультет в госуниверситет. Студенческая жизнь первокурсников сразу же выявила, что, пожалуй, принадлежу к категории таких людей, которые, как говорят, ходят сами по себе. Да, в отличие от большинства сокурсников уже на первом курсе знал, чем я точно хочу заниматься. Именно поэтому сразу нашел себе научного руководителя в Екатеринбурге. Им стал Вадим Константинович Рябицев – известный орнитолог, доктор биологических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института экологии растений и животных Уральского отделения Российской академии наук, председатель Уральского орнитологического общества. Вместе с ним я уехал рабочим экспедиции в свою первую практику на Ямал. Тогда как мои сокурсники проходили ее в Предуралье…

Со свердловчанами каждое лето работал на Севере, собирал научный материал по арктическим воробьиным птицам. Многое из этих наработок и легло в основу моей будущей дипломной работы, которую я успешно защитил в 1983 г.

 - Жизнь человека в ее главных контурах часто называют судьбой. Во многих случаях определяющие ее линии часто зависят от неких случайностей, которые, при последующем их осмыслении, представляются порой необыкновенными и удивительными. Василий Анфимович, а как в Вашей жизни появилась Вишера?

- Мой путь, наверное, к ней точно можно назвать извилистым. С самого начала я всегда мечтал о работе в заповеднике. Не допускал ни малейшей мысли о том, чтобы жить в больших городах. Поэтому сразу же после окончания университета по распределению уехал на Дальний Восток в Комсомольск-на-Амуре в Комсомольский заповедник, где за одиннадцать лет прошел путь от старшего лаборанта до заместителя директора по науке.

Так случилось, что в начале девяностых годов для всей страны начались непростые времена. Они напрямую коснулись и заповедников. И если раньше в Комсомольский заповедник приезжали интересные люди (к примеру, сотрудники Московского государственного университета имени М. Ломоносова), то почти в одночасье этого не стало. Это давило. Добавьте сюда еще усталость. Поэтому принял решение уехать с Дальнего Востока.

Куда? Пожалуй, Вишера, всегда сидела в моем подсознании. На расстоянии для меня это всегда был чуть ли не самый легендарный край. И так сложилось, что потом последовали встреча с директором заповедника «Вишерский» Р.К. Идрисовым на конференции в Нижнем Новгороде и его неожиданное предложение работать на Вишере. Поэтому в 1994 году я перевелся в заповедник «Вишерский», стал заместителем директора по науке.

Вы удивитесь, но поначалу Вишерский край меня совсем не впечатлил. Могу сказать, что особых восторгов вообще не было. Казалось, на Дальнем Востоке я уже много чего видел, удивить тоже было сложно. Однако постепенно Вишера начала проникать в сознание. Проникла. Да так, что уезжать никуда не захотелось: ни в большие города, ни в другие места. Ну а в 1999 году заповедник «Вишерский» возглавил Игорь Борисович Попов – замечательный человек, с которым мы легко сработались. Кстати, в 2000 году меня снова пригласили на Дальний Восток. Съездил, очень плодотворно потрудился. Но эта поездка в некотором роде избавила меня от ностальгии. Я наконец-то понял, что Вишера – душа. И лучше ее точно нет!

- Расскажите о работе орнитолога, в чем ее специфика? Какими были Ваши личные открытия…

- Главная задача орнитолога - отслеживать общее состояние популяций местных птиц. Отличительной особенностью работы является то, что учет птиц производится по голосам. Да, каждая птица идентифицируется именно по голосу. Сейчас в моей личной «базе», которая располагается в голове, накопилось около трехсот голосов птиц со всеми их звуковыми проявлениями. Но, по прежнему появляются какие-то новые голоса, которые не удаётся определить с наскока. За жизнь у большинства орнитологов, работающих в «поле» накапливается коллекция видов птиц, которые обнаружены им за пределами известного ареала. Конечно информация об этих находках публикуется.

Как строится моя работа? Отправляюсь в поле, иду и по слуху записываю в дневник. Ведь у каждой птицы есть своя территория, которая определяется по песенным постам самца. Его голос «летит» на определенное расстояние, исходя из этого и рассчитывается плотность птиц на один квадратный километр. При длительных стационарных исследованиях на одном месте это позволяет сделать точную карту.

А что касается личных находок на Вишерском Урале, то нашел гнездо лапландского подорожника на Чувале – оказывается, это арктический вид птиц гнездится у нас; возле самого Красновишерска была обнаружена выпь; опять же на Чувале встречен перепел, обнаружился клептопаразитизм кедровки (для Вишеры это фоновый вид) на оляпке (также характерный вид горной Вишеры).

О нем стоит рассказать особо. Дело в том, что оляпка – кормится различными водными беспозвоночными, зимой и летом ныряя за ними в наши быстрые реки. Оказывается, что иногда кедровка нападает на нее с целью забрать добытое. Получается эдакий грабеж средь бела дня. Один раз мне даже удалось отснять удивительный момент, когда оляпка пытается отстоять свою добычу и бросается на «грабителя», который значительно крупнее её …

Самый «рабочий» сезон для орнитолога – это гнездовой период. Ведь птицы начинают петь преимущественно в период размножения. А значит именно в это время наиболее целесообразно производить их учет. Могу сказать, что на территории Вишерского Урала обнаружено 175 видов птиц, в самом же Красновишерском районе – порядка 210. Сейчас я как раз работаю над книгой «Птицы Вишерского заповедника и прилегающих территорий», которая расскажет о всем многообразии видов пернатых нашей территории.

Если же коснуться «птичьих» проблем на территории, то не могу не отметить, что одной из самых значительных является то, что те же туристы очень любят ходить по тайге в гнездовой период. Это плохо, потому что прошел турист, хищник тут же выследил, где вспорхнула птица, а потом разорил ее кладку.

Добавьте сюда еще и суровый климат Урала. Дело в том, что максимальная численность пернатых не может установиться по причине того, что в июне на Вишеру, случаются, снова приходят холода. Птицы только-только вывели птенцов, а тут внезапно значительное понижение температуры. В итоге - выводок гибнет. Поэтому могу сказать, что наш климат для птиц экстремальных. Пожалуй, его можно сравнить с климатом субарктики.

- Василий Анфимович, как у каждого человека, у Вас, безусловно, есть мечты и планы?

- Вынашиваю давнюю мечту поработать подольше на Хальсории, в других северных труднодоступных частях заповедника «Вишерский». Добираться туда, конечно, очень сложно. Да и вообще «выход» в заповедник – это уже отдельная тема. Вы только представьте: один заезд в поле – это количество мест в машине больше десяти. Все моё фотооборудование весит где-то 20 кг – здесь и костюм лешего, и штативы, и объективы, и много чего другого. К примеру, если идти на заповедную территорию зимой, то приходится тащить за собой двое пластиковых саней, и они  загружены под самую завязку. Как тут не вспомнить русского географа Петра Семенова-Тянь-Шанского, который, отправляясь в путешествие, брал с собой казаков. В случае необходимости они всегда могли его выручить и помочь. У орнитолога же казаков нет…

Есть мечта снять крапивника (мелкая птица, единственный представитель семейства крапивниковые (Troglodytidae), обитающий в Америке, Евразии и Северной Африкеприм. авт.). Надеюсь, что она осуществится. Ведь многие задумки исполняются. Кстати, в сентябре в свет выйдет журнал «В мире животных», где будет опубликована статья про нашу вишерскую оляпку.

- Василий Анфимович, а у Вас есть своя Синяя птица – птица счастья?

- (Смеётся). Была и остается дубровник! Жаль, что сейчас 90 процентов популяции этой птицы уничтожены. Почему? Потому что в Китае примерно около двух миллионов дубровников с давних пор отлавливались и… попадали в консервы. В последние годы там распространилась мода ставить чучело этой птицы дома в качестве семейного оберега. В последний раз я видел дубровника на территории заповедника «Вишерский» в 2013 году. Вид оказался фактически на грани исчезновения…

Но я свои первые шаги в орнитологии начал именно с этой птицы, поэтому, наверное, именно она и сопровождает на протяжении всего моего жизненного пути.

…Когда-то Роберт Льюис Стивенсон, автор обязательного в детстве романа «Остров сокровищ» заметил, что от человека науки всегда требуется выполнение двух обязанностей: быть верным действительности и изображать ее с добрым намерением. Думаем, с этой обязанностью (читайте – призванием!) Василий Анфимович Колбин,  ведущий сотрудник природного заповедника «Вишерский», справляется в полной мере.

Пресс-служба заповедника "Вишерский"